РОКОВОЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Почти два века назад трагическая история любви княжны Варвары Туркестановой произвела глубокое впечатление на современников. Еще бы, перед их глазами (естественно, в отображении всевозможных слухов и сплетен) развертывалась драматическая история, одним из героев которой был сам государь-император Александр I. А другой герой (точнее, антигерой) этой истории – князь Владимир Сергеевич Голицын, которого в обществе всячески поносили, – на самом деле проявил истинное благородство…

«УМНАЯ, ХИТРАЯ, ЛОВКАЯ»
Княжна Варвара Ильинична Туркестанова принадлежала по отцу к знатному грузинскому роду Туркистанишвили. Он документально известен в южной Грузии еще в конце ХV – начале ХVI веков.
Варвара была внучкой князя Бориса (Баадура), который был доверенным лицом царевича Вахтанга на переговорах с Петром I. В России ее фамилию переиначили на Туркестанову. Большую часть своей недолгой жизни она провела при императорском дворе: в 1808 году она была пожалована во фрейлины вдовствующей императрицы Марии Федоровны – супруги Павла I.
Современники отмечали, что Варвара Туркестанова сразу стала украшением императорского двора. И хотя она не была роковой красавицей, княжна привлекала к себе особым обаянием, приветливым обхождением и добрым характером. Кроме того, среди прочих придворных она выделялась умом и разносторонней образованностью.
Граф Федор Петрович Толстой, живописец, медальер и скульптор, описывая свою жизнь в Петербурге, вспоминал: «Очень часто бывала на вечерах и обедах у моего дяди княжна Туркестанова, самая короткая приятельница обеих сестер Голицыных, любимица Марии Алексеевны и её мужа, девушка уже не первой молодости, очень умная, хитрая, ловкая, веселая и весьма занимательная в салонных беседах».
Все то, что она видела и слышала вокруг себя, княжна тонко подмечала. Недаром все светское общество Александровского времени отражено в ее обширной переписке с Фердинандом Кристином – русским политическим агентом в наполеоновской Франции. Письма опять-таки говорят о ней как о женщине незаурядной, наделенной неотразимым обаянием.
Кстати, в 2012 году в Петербурге вышла в свет книга известного российского историка Д.И. Исмаил-Заде «Княжна Туркестанова. Фрейлина высочайшего двора», посвященная судьбе Варвары Туркестановой. В основу нее положена публикация тщательно откомментированной переписки княжны с ее Кристином и дневника княжны, который она вела во время путешествия с императрицей Марией Федоровной по Европе в 1818 году. Эти документы, в значительной части впервые переведенные с французского языка на русский, открывают читателю широкую панораму жизни и интересов высшего общества обеих российских столиц последних лет Наполеоновской эпохи, а также пеструю картину жизни дворов многочисленных государей постнаполеоновской Европы…
Через несколько лет после того, как Варвара Туркестанова стала фрейлиной, при дворе стали замечать, что император Александр I стал оказывать ей особые знаки внимания. Как выяснилось, симпатия оказалась взаимной, сначала отношения были дружескими, насколько они могут быть таковыми между мужчиной и женщиной, а затем восторженное преклонение фрейлины перед императором переросло в глубокое чувство.
В 1813 году, после того, как на некоторое время, бежав от кривотолков в обществе вокруг своей персоны, уехала за границу фаворитка царя Мария Антоновна Нарышкина, тот все чаще стал обращать свой взор на Варвару Ильиничну. В свете даже поговаривали, что император обзавелся новой фавориткой. Разница в возрасте у них была небольшой: Варвара – 1775 года рождения, Александр I – 1777 года.
«Не будь этот человек Государь, – писала она одному из друзей, – я бы очень желала нравиться ему, так как он мне бесконечно нравится». Император был очарован княжной Варварой и всё чаще искал её общества, оказывая многочисленные знаки внимания. Он даже прислал ей фарфоровую миниатюру со своим портретом, к которой приложил записку, в переводе с французского означавшую: «Тот, которого вы предпочитаете. От того, кто предпочитает вас».

ЛЮБИТЕЛЬ КАЛАМБУРОВ И ТОНКИЙ ГАСТРОНОМ
Однако все было просто, если бы жизнь не закрутилась в удивительном вихре. Параллельно с романом с царем у княжны Варвары Туркестановой развивался еще один роман – с флигель-адъютантом князем Владимиром Сергеевичем Голицыным, который был младше ее почти на двадцать лет. В 1818 году, когда это случилось, княжне было сорок два года, Голицыну – двадцать четыре.
Голицын был персоной хорошо известной в обществе. Участник наполеоновских войн и кавказских походов, знакомый Пушкина и Лермонтова, известный меломан и музыкант. Хорошо знавший Голицына мемуарист Андрей Михайлович Фадеев (в 1841-1846 годах – саратовский губернатор, впоследствии высокопоставленный чиновник в Закавказском крае) писал о нём: «У него была страсть к каламбурам, более или менее удачным, которыми он пересыпал все свои речи. Он был тонкий гастроном, любил хорошо поесть, а еще более угощать других, и великий мастер устраивать всякие светские увеселения: сочинял стихи, водевили, пел комические и сатирические куплеты собственного сочинения и сам себе аккомпанировал на фортепиано».
Филипп Филиппович Вигель, один из самых знаменитых русских мемуаристов, так отзывался о Владимире Голицыне: «Его называли Аполлоном, он имел силу Геркулеса и был ума веселого, затейливого, и оттого вся его жизнь была сцепление проказ, иногда жестоких, иногда преступных, редко безвинных».
Красивый, веселый и остроумный Голицын пользовался в свете большим успехом, в особенности у женщин. Он обладал устойчивой репутацией кутилы, искавшего в жизни одних удовольствий. «Казалось бы, именно такому человеку суждено было сыграть в жизни немолодой княжны роковую роль. Но случилось иначе: легкомысленный повеса неожиданно подпадает под власть чар умной и обаятельной женщины, искренне увлекается ею и, даже несмотря на громадную разницу в возрасте, собирается на ней жениться!» – отмечал Анатолий Андреевич Иванов в своем очерке «Роковой треугольник», опубликованном в книге «Петербургские истории».

БЛАГОРОДНЫЙ КНЯЗЬ
В высшем свете ходило немало толков о том, кто же был отцом ребенка. Поговаривали, что ребенок был от императора. С другой стороны, молва взвалила всю ответственность и вину на князя Голицына, которому даже приписали гнусный поступок. Будто бы он подкупил горничную, через которую опоил зельем свою жертву, овладел ею и тем самым выиграл пари, заключенное с приятелями. Этот мотив был впоследствии использован писателем Всеволодом Крестовским в его «Петербургских трущобах».
Легко поверил услышанному и Александр Сергеевич Пушкин. 8 марта 1834 года, спустя полтора десятилетия после той истории, он записал в дневнике (возможно, планируя использовать этот сюжет для литературных целей): «Княжна Туркестанова, фрейлина, была в тайной связи с покойным Государем и с кн. Владимиром Голицыным, который ее обрюхатил. Княжна призналась Государю. Приняты были нужные меры – и она родила во дворце, так что никто и не подозревал. Императрица Мария Федоровна приходила к ней и читала ей Евангелие, в то время как она без памяти лежала в постели. Ее перевезли в другие комнаты – и она умерла. Государыня сердилась, узнав обо всем. Вл. Голицын разболтал все по городу».
«Но это была неправда, о чем свидетельствует хотя бы то, что еще в апреле 1819 года, за месяц до смерти, сама княжна в письмах тепло и сердечно отзывается о Владимире Голицыне. Время, как всегда, сорвало все покровы и обнажило тайну», – отмечает историк Анатолий Иванов.
Несправедливо очерненный общественный мнением князь взял родившуюся малышку на воспитание. Спустя два года после трагедии Варвары Туркестановой, в 1821 году, Голицын женился на атакарской помещице Прасковье Николаевне Матюниной. У них родилось семь детей.
Что же касается дочери Варвары Туркестановой, Марии, то она носила отчество Владимира Сергеевича Голицына и жила в его семье, где её звали Мими. Летом 1841 года ей сделал предложение молодой офицер – поэт Михаил Юрьевич Лермонтов. Но девушка уже была связана с другим человеком, а потому ответила категорическим отказом. А всего через несколько дней Лермонтов офицер погиб на дуэли. Мими Голицына пережила его всего на два года и скончалась в 1843 году, ей было всего двадцать четыре года…

«НЕИЗВЕСТНАЯ» КРАМСКОГО
Князь Владимир Голицын прожил долгую жизнь. В 1829 году он оставил военную службу и перешел в Министерство иностранных дел, в 1835 году вышел в отставку. Однако спустя четыре года долги заставили его поступить на военную службу в Кавказский корпус в чине полковника, в 1843 году произведён в генерал-майоры и назначен командиром центра Кавказской линии. В 1849 году вышел в отставку тайным советником и поселился в Москве. В 1855 году во время Крымской войны 62-летний князь Голицын опять поступил на военную службу и командовал московским ополчением. Умер Владимир Сергеевич 19 января 1861 года в Москве и был похоронен в родовой усыпальнице на Миусском кладбище…
И еще одна маленькая, но весьма любопытная деталь. Историк Игорь Оболенский в своей книге «Судьба красоты. Истории грузинских жен» выдвигает версию, что на своей картине «Неизвестная» (1883) в костюме конца XIX века Иван Крамской изобразил именно княжну Туркестанову, умершую в 1819 году.
Говорят, будто в начале 80-х годов XIX века камея с изображением Варвары Туркестановой, которую подарил ей Александр I, попалась на глаза Крамскому, и он начал интересоваться судьбой героини портрета. А когда узнал, то был потрясен до глубины души и запечатлел в своем произведении, которое сегодня широко известно. Действительно, если приглядеться, сходство есть…
«Раньше эта картина называлась «Неизвестная», а теперь мы можем ее переименовать, это никакая ни неизвестная, а портрет княжны Варвары Туркестанишвили, – считает Игорь Оболенский. – Я знаю из легенд, что когда дочь Варвары ушла из жизни, то это как раз стало одним из побудительных моментов для ухода Александра Первого в религию. Есть даже легенда о том, что старик Федор Кузьмич – это тот самый Александр Первый. Так вот что заставило его стать старцем Федором Кузьмичом. Может быть, по крайней мере, это очень совпало по хронологии с его расставанием с Варварой, со смертью их дочери, с самоубийством самой Варвары».

Сергей ЕВГЕНЬЕВ