Так когда-то сказала про Юрия Гуляева композитор Александра Пахмутова, долгие годы дружившая с певцом. Обладатель удивительно красивого баритона, великий артист и просто очень хороший и добрый человек, на долю которого выпали тяжелые испытания и невероятная слава. В августе этого года ему исполнилось бы 85 лет.
Знаете, каким он парнем был? Он из Тюмени родом. В их доме постоянно звучала музыка, крутили пластинки – Ляля Черная, Варя Панина, Тамара Церетели, Сергей Лемешев… Мама, Вера Федоровна, сама пела хорошо. Юра музыку любил, романсов много знал, песен. После школы поступил… в медицинский институт в Свердловске. Призвание, оно, конечно, великое дело, но просто ли переступить через страхи и сомнения? А если ты не талантлив? И все твои прекраснодушные мечты – пустой звук? Но оно, призвание, непременно позовет тебя, отыщет хоть на краю земли и так за сердце схватит, так душу скрутит, что не продохнуть. И тогда…
…Соловьем залетным юность пролетела.
Волной в непогоду радость прошумела.
Пора золотая была, да сокрылась;
Сила молодая с телом износилась,
Сила молодая с телом износилась…
Эту песню на стихи Алексея Кольцова абитуриент Юрий Гуляев спел при поступлении в Свердловскую консерваторию. Поступить было трудно. Стать студентом трудно. Удержаться – еще труднее. Отчислить собирались Гуляева – по причине невыразительности, отсутствия яркой индивидуальности. Юрий переживал – он хотел учиться, хотел петь, а тут… Мог ли он не засомневаться в себе, когда в нем сомневались педагоги? К счастью, причины «отсутствия яркой индивидуальности» выяснились: ошиблись педагоги – учили Юрия как тенора, и только к концу третьего курса стало понятно, что он баритон. Широкий диапазон голоса, чему могли бы позавидовать многие певцы, едва не сыграл с Гуляевым злую шутку в самом начале пути.
Сразу же после окончания консерватории получил он предложение стать солистом Свердловского оперного театра. Год работы, потом – переезд в Донецк. То были годы профессионального становления. Гуляев работал много, скоро его имя стало известным. Красивый голос, артистизм, хорошая внешность, невероятного обаяния улыбка. Случались моменты забавные. Был молодой артист высокий и такой худой, что как-то рецензент даже написал, что исполнитель не смог отразить дух французской аристократии – уж больно нелепо смотрелся на Гуляеве фрак. А как-то во время спектакля, когда артист взывал «Господа, сжальтесь надо мной», с него упали… панталоны. Но работалось ему в Донецке хорошо. Главное – разрешалось импровизировать. Кто-то из его тогдашних коллег годы спустя вспоминал, что в своих импровизациях Юрий был настолько органичен, что в зале никто не замечал: артист-то отсебятину поет. Однажды случился «белый лист» – так артисты называют ситуацию, когда внезапно забывается текст роли. Гуляев в роли Фигаро забыл слова, темп исполнения быстрый, вспоминать времени нет – ужас! Он спел тут же на ходу сочиненный текст. Прошло.
На конкурс вокалистов, проходивший в рамках Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Вене в 59-м году, 29-летний Юрий, уже известный солист Донецкой оперы, поехал, напутствуемый словами легендарной Валерии Барсовой: «Это будущий великий певец». В Австрии получил золотую медаль.
Потом – Киев. Гуляев уже заслуженный артист Украинской ССР. Приглашение в главный театр республики и почетное звание последовали после того, как Юрий во время банкета в Кремле (в Москве в 1960-м как раз проходила Декада украинского искусства, на торжественный прием собралось Политбюро в полном составе, руководство Украины) по слуху (а слух у него был идеальный) аккомпанировал на баяне всем артистам – заменил музыкантов. Говорят, Никита Сергеевич Хрущев остался доволен. Он вообще очень любил Гуляева, в машине слушал его записи.
В Киевском оперном театре Гуляев был звездой. «Кармен», «Фауст», «Пиковая дама», «Фигаро» – десять лучших партий мирового оперного репертуара. Успех был колоссальный, популярность артиста зашкаливала. Известная история про то, как в Киевской филармонии должен был состояться первый сольный концерт Гуляева, но буквально за час до начала раздался телефонный звонок: «Немедленно приезжайте в театр. Вы должны спасать спектакль!» – «А сольный концерт?» – «В другой раз. Вы же солист Киевского оперного театра!» Отговорки, что данную партию он не пел три года, не помогли. В каком-то тумане Гуляев приехал в театр, гримировался, надевал костюм. Только попросил, чтобы в филармонию кто-нибудь съездил, предупредил, что концерт отменяется. На сцену переполненного зала филармонии – аншлаг был полный! – выбежала театральная вахтерша тетя Соня в валенках и тулупчике и, задыхаясь от бега, прокричала: «Гуляев в опере!». Очевидцы рассказывали, что в тот вечер поток зрителей, переместившихся из филармонии в театр, буквально смел контролеров. Слушали Гуляева стоя.
* * *
А еще он часто выступал с концертными программами. Даже шутил: мол, я певец не оперный, а эстрадный. Публика на его концерты ломилась, билеты было не достать. Порой в каком-нибудь городе давал пятнадцать концертов подряд на многотысячном стадионе, и каждый раз – аншлаг! Репертуар у него был обширный: народные песни, романсы, песни советских композиторов. «Вдоль по улице метелица метет», «Дывлюсь я на небо», «Средь шумного бала», «Не пробуждай воспоминаний». Романсы Шумана и Грига. Песни Таривердиева, Хренникова, Свиридова, Кабалевского. Писал и сам. Впрочем, к собственному сочинительству всегда относился весьма критично: «Если композитору достаточно написать на тройку – это будет моей пятеркой, но если я напишу на пятерку, это будет всего лишь тройка». А в это время на радио и телевидение летели заявки на песню «Желаю вам», написанную Гуляевым на стихи Роберта Рождественского. Помните?
Дождинка малая на землю капнула,
А мы не встретились, что было – кануло,
Что было – сгинуло,
Прошу за все простить меня…
В 1968 году появился музыкально-вокальный цикл Александры Пахмутовой и Николая Добронравова «Созвездие Гагарина». «Знаете, каким он парнем был», «Как нас Юра в полет провожал», «Запевала звездных дорог» – эти песни стали визитной карточкой Гуляева. Он стал лучшим исполнителем суперпопулярных песен «Русское поле», «На безымянной высоте», «Бригантина».
Он ведь и по миру много ездил. Канадская «Монреаль стар» писала в октябре 71-го: «Баритон Киевской оперы Юрий Гуляев ростом в шесть футов, исполнив две русские песни «Из-за острова на стрежень» и «Вдоль по Питерской», фактически остановил концерт. Зал устроил ему овацию, стоя до тех пор, пока певец не исполнил на бис арию Фигаро». Западная пресса не скупилась на восторги: «Самым большим удовольствием вечера было слушать выступление мистера Гуляева…», «Редко приходится встречать певца, у которого драматические и вокальные данные составляли бы такое удивительно гармоничное сочетание…», «Хотелось слушать и слушать певца бесконечно…». США, Канада, Япония, Куба, Франция…
* * *
Там, во Франции, узнал о рождении сына Юрочки – в 64-м Гуляеву предложили спеть в знаменитом парижском концертном зале «Олимпия». Радость позднего отцовства (Гуляеву было уже 34 года) сменилась почти отчаянием: узнав о диагнозе малыша – ДЦП, горько расплакался. А потом… Он и купал Юрочку, и пел ему песни, и нянчился с ним все свободное время, стирал пеленки-распашонки, соорудил для сына специальную конструкцию, с помощью которой мальчик учился ходить. (К слову, руки у Юрия Александровича были золотые: собрать проигрыватель из каких-то деталей и винтиков – пожалуйста, смастерить тумбочку – запросто, отремонтировать машину – с удовольствием, брюки себе сшить – нет проблем.) Свои первые шаги сын сделал только в три года, но какой радостью стало это для родителей.
Ради Юрочки любящий отец был готов на все. Лучшие врачи в Москве – значит, надо переехать в столицу. Там сына вылечат – в это он верил. Говорят, что поводом для переезда послужила и разгромная рецензия на один из спектаклей Киевской оперы, больно задевшая Гуляева. Не то, чтобы он боялся критики, просто вот такая критика – неконструктивная, убийственная, хамская – была для него неприемлема.
Полгода жил в Москве в гостинице, выступал с концертами, много записывался на радио и телевидении – его популярность, и прежде невероятная, достигла каких-то фантастических размеров. Разумеется, он был приглашен в Большой театр. О работе в главном театре страны мечтали многие – оказалось, стать солистом Большого куда проще, чем быть солистом Большого. Как говорится, почувствуйте разницу. Труппа была очень большая, солистов много – один лучше другого, ролей ждали годами, интриговали, конечно. Гуляев спел на сцене Большого немного партий. Он интриговать не умел.
В нем вообще не было ничего от звездного артиста: открытый, приветливый, с неизменной своей светлой, мягкой улыбкой, ни капли зависти к чужому успеху. Увидел за границей ноты Love story и решил: словно специально для Муслима Магомаева написано. Купил и привез их коллеге. Это в чужом воспаленном мозгу они, может, и были соперниками, конкурентами, в жизни – нет. Гуляев любил приговаривать: «Никогда не считай, что ты схватил Бога за бороду». Он был настолько щедр и добр, что люди часто рассказывали ему о себе и своих проблемах – выслушивал, сочувствовал, чем мог, помогал. «Жалейка» – кажется, Людмила Гурченко так назвала его. Его очень любили – публика, коллеги, соседи по дому. Многим он казался счастливчиком: слава, известность, лучшие композиторы с ним работают, многих вводила в заблуждение его открытая и добрая улыбка. Свое горе он прятал от посторонних глаз.
Мало кто знал, как страдал он из-за болезни сына. Как старался сделать все для того, чтобы Юрочка выздоровел. С женой Ларисой возили сына к самым знаменитым врачам – к Егиазарову, Бехтеревой, на медицинский конгресс в Евпатории, показывали французским специалистам. Гуляев боролся за жизнь сына. Юра уже учился на первом курсе МГУ, когда спасение пришло в лице знаменитого нейрохирурга, профессора Канделя. Они очень боялись операции – 7 процентов летального исхода, но все прошло успешно. Гуляев был счастлив.
Мало кто знал, что сам он тяжело болен. Еще в Киеве ему поставили неутешительный диагноз – астма. Он и самых близких людей не хотел тревожить, спал в отдельной комнате, чтобы не мешать своим кашлем. Однажды после сильнейшего ночного приступа оказался в реанимации – повезло, что жена, словно что-то почувствовав, вбежала в его комнату и увидела мужа задыхающимся. Лечиться по-настоящему ему всегда было некогда, к своей болезни относился не то чтобы свысока, но не так серьезно, как она заслуживала. У него же есть спасительное средство – специальный аэрозоль. Единственное, что беспокоило по-настоящему: чтобы болезнь не мешала петь.
* * *
Судьба подарила ему не очень много времени. Зимой 86-го случилось обострение. Гуляева должны были положить в знаменитую «Кремлевку» – требовалось срочное лечение. А тут как назло открылся XXVII съезд КПСС, и все места в больнице зарезервировали для делегатов – на всякий случай. А потом не успел лечь в клинику – День космонавтики. Возможно ли было представить праздничный концерт без Гуляева? Без его «Знаете, каким он парнем был»? Репетиции, записи. Как-то вернулся домой вконец измученный, горько пошутил: «У меня такое ощущение, что я улетаю в космос». А через две недели, апрельским днем, его не стало. Выезжал из гаража, почувствовал себя плохо, решил, что приступ астмы начинается, достал баллончик и – умер. Мгновенно. Сердце не выдержало. Было Юрию Гуляеву всего 55 лет.
Маша КАССАНДРОВА
